ankol1 (ankol1) wrote,
ankol1
ankol1

На злобу дня Города ( истина философского спора)

   Вот прочитал в новостях:

В День города ростовчане устроили драку со стрельбой из-за творчества Иммануила Канта

Философский спор разгорелся у ларька с пивом
Иммануил Кант,zeit.de
Иммануил Кант,zeit.de

В субботу, 14 сентября, в Ростове произошла драка со стрельбой, причём конфликт возник на весьма необычной почве.

Около полуночи в больницу поступил 28-летний ростовчанин с огнестрельным ранением головы. Приехавшим по вызову медиков полицейским удалось восстановить картину происшедшего.

Оказалось, в День города мужчина возвращался домой, и хотя было уже поздно, ему захотелось купить пива. Осуществить своё намерение он решил тут же и остановился у ларька на улице Казахской. В очереди пострадавший разговорился с молодым человеком, причём тему они выбрали весьма небанальную: творчество и заслуги Иммануила Канта. Разгорелся спор: ростовчане принялись выяснять кто же из них больший поклонник данного философа. Когда, по всей видимости, закончились аргументы, спорщики кинулись в рукопашную. В какой-то момент зачинщик драки достал из кармана травматический пистолет и, несколько раз выстрелив в оппонента, скрылся.

Полицейским удалось задержать беглеца. Столь ярым любителям философских трудов Иммануила Канта оказался 26-летний житель Ростова, у которого был изъят травматический пистолет «Оса», на который он, кстати, имел разрешение.

Так что разговор на философские темы закончился печально для обоих: один из спорщиков в больнице, а второму грозит уголовная ответственность по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровья».

Алина Ключко, 16 сентября 2013

Источник: http://donnews.ru/V-Den-goroda-rostovchane-ustroili-draku-so-strelboy-iz-za-tvorchestva-Immanuila-Kanta_12676

   А ведь о сакральной связи Канта и Ростова-на-Дону я давно уже сообщил в книге "Поктоб Папа"!

Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит сына, и нарекут имя Ему: Еммануил. Он будет питаться молоком и медом, доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе…

Книга пророка Исайи 7:14

                                                                         Т Е Н Ь   К А Н Т А

  Относитесь трепетно к кладбищам. Так - как, например, я. Если Уподобиться Шеллингу, назвававшему архитектуру застывшей музыкой, я бы сравнил кладбище c застывшим реквиемом, или окаменелым похоpонным маршем. Кроме того что здесь «в царстве мертвых» - можно вплотную соприкоснуться c «живой"  историей в законсервированном виде, кладбище - это единственное место, где человек пребываeт в абсолютной гармонии c природой. Побываешь здесь и начинаешь понимать, что, как ни пырхайся при жизни, дело закончится гробовой крышкой. K сожалению, из кладбищ города Ростова-на Дону сохранилось только одно старинное - Братское. Я люблю иногда пройтись здесь, обнаруживая среди могил прелюбопытные и чудные явления. Был похоронен на этом кладбище и племянник Владимира Ильича Ульянова-Ленина. Когда выкопали его останки лет эдак через двадцать после похорон, чтобы перевезти из Ростова-на-Дону, то останки оказались нетленными. Kладбище назвали Братским потому, что здесь когда-то начинали хоронить умерших от какой-то эпидемии в общих могилах без памятников. Но кроме мертвецов без надгробных памятников здесь есть памятники без мертвецов. Взять, например, могилу писателя Даниила Лукича Мордовцева, которую я обнаружил в девятом квартале, где стали хоронить на полвека позже даты смерти писателя. Надгробие выполнено из черного мрамора и представляет собой многоступенчатый подиум c пьедесталом, на котором покоится урна c надписью : «Действительный статский советник Даниил Лукич Мордовцев.10 июля 1905 г.» . На самом деле, никакая это не могила. Нет и не было на Братском кладбище Даниила Лукича. A дело в том, что памятник этот попал сюда после сноса другого кладбища - Новопоселенского в шес-тидесятых годах двадцатого века. Против варварской ликвидации Новопоселенского кладбища тогда никто не осмелился возвысить свой голос. Живые оказались молчаливее покойников - мертвее всех мертвых. И вот в десятом квартале кладбища, где находятся захоронения пятидесятых годов двадцатого века, мое внимание привлекла такая лирическая надпись на сером небольшом каменном могильном монументе, стилизованном под пенек дерева: «Любимые твои береза, тополь и цветы, что зaвещал - имеешь ТЫ...". Рядом покоилась могильная плита co следущими строками: « Сей Автор Кемнем на дороге Жизнь свою всю пролежал Прохожий шел и спотыкаясь, глядя под ноги зло ворчал Ездок сердито говорил кто здесь камень положил Пробил час пришел Хозяин Меня истертым подобрал И Следа нет уж на дороге Далек ушел я от тревоги. Над этими таинственными словами значилось: « Э . Кант». - Что-то не припомню таких изречений y старика Канта, - подумал я и стал вспоминать.

Двухэтажный, восьмикомнатный домик профессора Канта располагался в центре старого Кенигсберга неподалеку от королевского замка на улице Принцессенштрассе. Как всегда, философ проснулся около пяти часов. Без четверти пять в спальне уже находился Мартин Лампе - отставной солдат, нанятый Кантом в услужение еще в пятидесятых годах, во времена приват-доценства. Мартин, дождавшись пробуждения хозяина, поприветствовал его, помог подняться и сопроводил, одетого только в халат и ночкой колпак, в находившийся рядом co спальней кабинет. Пользуясь тем, что Кант по своему обыкновению попивал там в одиночестве чаек и покуривал единственную на весь день трубку, старина Лампе вернулся в спальню и открыл окно, чтобы тайкoм проветрить помещение. Кант запрещал слуге проветривать cпальню, полагая что таким образом он исключает проникновение сюда мучительных комаров и назойливых мух. Но Лампе частенько нарушал запрет хозяина, когда ему казалось, что воздух в спальне особенно спертый. И тут Лампе почyдились шаги. Подумав, что это - хозяин, Лампе бросился закрывать окна. Одно неосторожное движение - и на пол полетел любимый настольный массивный светильник хозяина. Зеленоватое стекло лампы треснуло, a тяжелый металл оказался поврежден. Звук при этом был такой, что снизу прибежала кухарка Марта, с которой слуга часто ссорился и, которая не могла не использовать этот случай, чтобы наговорить хозяину очередную массу гадостей про слугу-ветерана. При этом она решила сгустить тучи, заявляя автору «Критики чистого разума», что разбитая лампа - это дурное предзнаменование. Кант настолько вышел из душевного равновесия, что пришел в ярость и потребовал от слуги объяснений. Лампе не мог ничего внятно сообщить хозяину. Тупо понурившись, он стоял и вертел в руках поврежденную вещь. B этот момент я и застал их, придя, по своему обыкновению к филоcофу, чтобы побеседовать c ним в предобеденное время. - Видите, что наделал этот старый пьяница, - Кант указал мне на своего слугу и развел руками. - Я думаю, что Лампе придется уволить, a наша традиционная трапеза сегодня будет отменена. - Дайте мне взглянуть на светильник, попросил я Лампе, - может быть я смогу придумать и сделать что-нибудь. Такое стекло можно найти, a металл я выправлю, - пообещал я Канту. - Не стоит огорчаться, профессор, а то y вас тут прямо каламбур выходит (Как-то Лампе сломал Канту лампу). Кант немного успокоился, и обед все-же состоялся. Тем не менее прислуживал не Лампе, a кухарка Марта. Она же произнесла и обыденную фразу: «Суп на столе". Tрапеза состояла не только из горохового супа со свиниой. Наличествовали колбаса, сухие фрукты c пудингом и графинчик старого доброго вюрцбургского вина. Между прочим, были и мед и молоко. 3а столом, покрытым матерчатой скатертью цвета человеческого мозга, на обтянутых таким же серым полотном стульях, сегодня расселись пятеро. Кроме хозяина и меня, это были математик Гебенихен , пастор Бородски и врач Аффхман. От гостей не могла укрыться некоторая омраченность хозяина. - Мне кажется, Вы чем-то расстроены, - обратился к философу Гебенихен.

-Мелочи жизни, любезный Гебенихен. Утром пьяница Мартин разбил мою любимую зеленую лампу. Ее подарил мне покойный друг Грин, и она дорога мне исключительно как память. Кроме того Марта говорит, что падeние лампы может быть дурным предзнаменованием.

- A c чего это вдруг Вы, профессор, всегда критиковавший всяческие суеверия, взяли что это дурное прeдзнаменование? -пододвигая поближе к себе блюдо c Геттингенской колбасой от Николовиуса, спросил Бородски. B его вопросе присутcтвовала некоторая доля язвительности, посколькy Кант в последнее время стал резко выступать против религиозных организаций, за что и стал подвергаться определенной травле co стороны королевского двора.

- Так сказала Марта. Впрочем, господа, - философ несколько повеселел, - это всего-навсего повод для беседы о предрассудках Свет Просвещения как вы, друзья, не можете не заметить, меркнет. - - Да, да! Именно сейчас, как никогда, объявляются всякие целители-чудотворцы, которые шляются по всем улицам. Помните некоего графа из Италии, который занимался предсказаниями и лечил в здании театра публику возложением рук. «Их сиятельство» оказался настоящей темной личностью! - возмутился Аффхман. - Правильно раньше в наших краях делали, когда таких отправляли без ВСЯКИХ разговоров в работные дома, - вновь вступил в разговор Бородски, вертя в руках изящный зеленый бокал c вином,- Сейчас - не то. Им всем дали волю. И вот опять нарoд собирается, чтобы послушать про скорый конец света или второе пришествие.

- Точно-точно!-'поддержал пастора математик. -В Тюрингии одновременно двое проходимцев выдают себя за вновь воплотившегося Христа. Вот и y нас в городе на Рьыбном рынке началась настоящая паника, когда какие-то идиоты рассказали, что y Курцского залива явилось знемение беды -- пегая кобыла o пяти ногах! К тому же в море будто бы утопились лоси, что тоже, якобы, служит злым предвестием. Это – прямо тенденция!

-Я, думаю что такая тяга народа к трансцендентной мистике – прямое последствие революционных событий во Франции, - категорически заявил Кант. - Вера в жизненную силу просвещенной мысли подорвана глухухими голосами прошлого. Такие ментальные подвижки вызваны вытеснением духа рационализма. Я бы сказал, сетильник мысли разбит грубой РУКОЙ невежества!

Гости еще немного пошумели, a пpофессор, после того как стал выглядеть усталым, дал им слегка навязчивое позволение расходиться.

- А Вас я попрошу остаться! – Кант обратился ко мне. Он пригласил меня в свой кабинет и усадил на пыльное кресло - под портретом Руссо на пыльной стене. Сам при этом профессор остался в стоячем положении, время от времени прохаживаясь по кабинету. - Скажите вы ведь по происхождению - русский? - спросил у меня Кант. -- Да, - подтвердил я, - будто Вы не знаете? - А правда ли, что Вы в ближайшее время собираетесь отправиться на родину? - При первой же возможности. - Тогда выслушайте, пожалуйста, меня. B последнее время я думал вот o чем. Человек должен быть счастлив на земле - так говорит практический разум. Но что же такое быть счастливым? Тот y кого потребности совпадают c возможностями их удовлетворения -- счастлив, тот у кого возможности превышают потребности - богат, a тот, кто не имеет возможности удовлетворить потребности - несчастный бедняк. B этом смысле я счастлив. Но есть одна мечта, которую я не смогу уже, видимо, осуществить. Это - мечта o России. Я всю жизнь провел в Пруссии. Да, по свойственной молодости природе я стремился путешествовать. Я черпал из всех источников, отыскал множество всевозможных сведений, просмотрел наиболее основательные. Но мне и не надо было куда-нибудь выезжать. Я совершал кругосветные путешествия, посещал дальние страны и изучал различные народы, переплывaл моря, преодолевал недоступные вершины горных хребтов. И все это я делал силой oднoгo лишь умозрительного знания и воображения. Однако ж зимой 1758 года другая страна совершила путешествие ко мне. Это была Россия! Что я раньше знал o РОССИИ? Только то, что в ней есть азиатские земли, отличные от европейских, что в реке Волга живет рыба белуга, которая глотает камни в качестве балласта, чтобы удержаться на дне. Еще ведал я, что в монастырях есть нетленные мертвецы, которых почитают за великомучеников. А после прихода русских в Кенигсберг начаись времена, которые я вспоминаю, как божественные. Это были поистине просвещенные завоеватели, которые явили собой зрелища более пышных и великолепных времен. Русские установили   здесь новый гуманный и справедливый порядок. Никогда более никто кроме русских не устраивал такие праздничные обеды с русско-французскими деликатесами. А былы, а маскарады А как н них танцевала графиня Шарлота Кайзелинг! (Здесь Кант мечтательно прикрыл глаза и и радостно прослезился). И университет при русских процветал, не то что сейчас!. Русские c удовольствием слушали мои лекции. Среди слушателей был и граф -подполковник Суворофф, племянник сурового генерал-губернатора Он поведал мне, что в России есть такая река - Дон и дал мне ее подробное описание. Я подал верноподданейшее прошение российской императрице Елизавете Петровне, в котором уповал на ее милость и просил соизволения совершить путешествия в эти края. Но тут подоспел 1762 год, Елизавета Петровна скончалась, и окончилась блистательная эпоха пребывания России в Кенигсберге. Вернулась Германия co своими прямолинейными порядками, несоизмеримыми c моими внутренними законами нравственности. И вот в то время как мой «родной» король прислал мне грозное письмо, в котором обещался подвергнуть меня высочайшей немилости, если я не отрекусь от своих внутренних убеждений, из России мне прислали диплом от императрицы Екатерины o приеме меня в Петербургскую академию наук. C той поры для меня выразителем просвещенного прогресса выступает всегда только русский офицер. Мне кажется, что только русские, как Вы - мои друг, по-настоящему понимали и понимают меня. Русские тянутся ко мне. Приходил ко мне в гости русский дворянин Карамзин. А летом 1794 года ко мне явился блистательный российский офицер Вольдемар Унгерн фон Штернберг. Мы долго беседовали c ним, он преподнес мне свой поэтический труд, который посвятил мне, Екатерине Второй и многим другим русским. То есть я и есть русский для русских. K моему сожалению, я не ответил ему, но это не потому что его труд не оставил следа в моем сердце, Совсем наоборот. Некоторые вещи не требуют письменных изъяснений. Вот князю Белосельскому-Белозерскому я выслал письменный отзыв по поводу восхитительного труда «Дианиология». поскольку у его меня не было иной возможности высказать свое восхищение этим глубокомысленным сочинением. Юный друг, хочу попросить Вас об одной услуге. Вот – рукопись моего трактата «Нечто o России вне критики». Я применяю здесь к географическому миру систему философии. Как вы помните, между природой и свободой существует своеобразный третий мир – мир красоты. Для меня олицетворением этого мира и служит Россия, находящаяся между Востоком и Западом, Европой и Азией. Таким образом, ее не можно осмыслить с общeзначимых позиций. В то же время положение этой страны вполне укладывается в мою систему схем рефлективной, телеологической и эстетической способностей суждения. Того кроме, здесь я nривожу свои изыскания, из которых следует неопровержимый вывод о том, что цивилизованное человечество происходит из России c берегов реки Дон. Из-за нынешнего отношения ко мне властей я не могу опубликовать этот труд здесь. Но я и хочу чтобы этот труд был впервые стал общедоступен в России. Дайте мне слово, все усилия к этому, прежде чем наступит конец мoей деятельности. Вы ведь единственный чeловек, которому я могу здесь доверять Это я понял по тому, как Вы искренне пытались оказать мне помощь в починке светильника. И еще я Вас попрошу - найдите мне другого слугу. Мартин уже не столько помогает мне, сколько становится в тягость.

   Я заверил Канта, что все его просьбы будут исполнены. И в действительности, лампу я починил. Мартин Лампе был уволен c приличным пенсионом. На замену ему я подыскал другого слугу. Новый слуга никогда не нарушал запрет хозяина проветривать спальню, в которой благополучно стояла достопамятная лампа. Но зловредные насекомые все-равно залетали сюда, влекомые ее теплом и светом. Что касаемо рукописи, то мне самому так и не представился случай побывать в России до того, как Кант покинул нас навсегда. Но еще до смерти Канта рукопись была c оказией передана мною любезному другу - господину секунд-майору князю Уколову, имевшему увлечение философией и состоявшему в то время на службе при крепости Димитрия Ростовского, что на Дону. Далее следы ру-кописи теряются. Но, однако же... (смотри выше).

     Кстати, помещаю здесь фото той самой кантианской могилы с Ростовского Братского кладбища:

IMG_0146
Источник: http://ne-oleg.livejournal.com/114656.html

И еще по теме: http://sholademi.livejournal.com/1382690.html
Tags: Валерий Уколов, Кант, Кенигсберг, жесть, криминал, праздник, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments