А дядя Володя выйдет?

Всю жизнь
строить
башню
из костей железобетона
чтобы обрадоваться
услышав
как соседские дети спросили:
—  А дядя Володя  выйдет?

Эти строки принадлежат Владимиру Буричу, которого почитают основоположником советского верлибра. Сам Владимир вышел из Шахт. То есть он родился 6 августа 1932 года в городе Шахты Ростовской области. Почему-то Буричу не нравилось название Шахты. Подозреваю, что и сам город ему не нравился. Он даже избегал упоминания этого места. Сам писал про себя так:   "Я родился 6 августа 1932 года в Александровске-Грушевском, расположенном  на землях бывшего Войска Донского, в шахтерском городе, в русской  (восточной) части Донецкого угольного бассейна, в городе, в котором  учительствовал мой дед со стороны матери, Михаил Павлович Данильченко…  Но своей родиной считаю Харьков, город, в котором встретились мои мать и  отец…"              ( Если, что: Александровск-Грушевский - это название горда Шахты до 20-ых годов прошлого века) Кстати, некоторые биографы даже породили миф о том, что родился Бурич вовсе не в Шахтах, а в Харькове. Этот миф  поддерживается и сейчас Википедией.  Но мы-то знаем, что Бурич — наш ростовский поэт, хотя я и не знаю ни одного стихотворения его, где упоминался бы Дон-Батюшка или какая-нибудь "лазоревая степь" с казаками. Поэтому Бурич особо и не почитался при жизни "нашим" поэтом.  Разве мог "наш" поэт в советское время сказать : 

 Не бойтесь будущего 

Его не будет

А ведь это сказал Бурич в расцвете советского социализма и социалистического реализма.  А вот еще стихи Бурича:

Я в городской психиатрической больнице
Приходите ко мне со своими страхами
маниями
сновидениями
музыкальными галлюцинациями
я расскажу вам про химизацию народного хозяйства 

Так что это не советский, а антисоветский верлибр. Впрочем, сложить картину творчества Владимира Бурича может каждый свою только ознакомившись с его творениями.

У картины  квадратный скелет
и холщовое тело

картина стоит на мольберте
как лыжница  на привале

картина на выставке —
безумная альпинистка
берущая отвесную стену

татуированная колдунья
повешенная
для устрашения сограждан

Устрашения будущим Владимира Бурича окончательно прекратилились для него в 1994 году, когда он умер. Кстати, на заглавном снимке Владимира Бурича нет. Вот его изображение:

Но там есть другой Владимир — Межера. Он слева. А справа  даже не Владимир, а вовсе другой поэт — Алексей Бородин. Владимира Межеру объединяет с Владимиром Буричем не только общность имени, но и "ростовское" происхождение ( родился Владимир Межера в Ростове-на-Дону, городе, что неподалеку от Шахт, в  1963 году), а главное — общность метода. Владимир Межера тоже - блистательный верлибрист:

дорога благих намерений
из желтого кирпича прямая
как речь импотента в очереди
за водкой — откуда мы
                     кто   мы
                     куда  мы идем —
так иногда кричал художник
под пальмами обнимая
коричневую красотку
но вместо ответа
бледные твари
жрали его мозги
он становился все гениальнее
                            и гениальнее
вокруг стояла экваториальная
ночь не было видно ни зги
        не было            ни души
только звезды и гениталии

Правда, с некоторой печальной долей постмодернизма.

по вечерам
над ресторанами
когда сгущается
гроза — одна
как иволга
хрустальная горит
горит моя звезда
и перья страуса
склоненные в моем
качаются мозгу
на полигоне
где два клоуна
терзают розовый
лоскут — она гудит
как фортепьяно томясь
от жажды у ручья
где кролики
с глазами пьяниц
от дозы морфия торчат
когда потемки наступают
она без спутников
одна летит
колеса рассыпая
вертя бенгальским
животом

Как и Бурич,  Межера нигде не упоминает Ростов, Дон, казачество, ковыль и прочие привычные атрибуты нашей местной жизни. Но ведь, не произнося ни одного из этих слов, Межера пишет про "нас" и про все это:

Ужасы южных морей

старые пираты
сэр фрэнсис дрейк
и джон пирпонт
морган девятый
сидят в патагонии
на полярной станции
жуют старые ботфорты
жареные патиссоны
и гнилые томаты
гонят из матэ опиаты
выжимая экстаз
их печеных пататов
и поют – « йо-хо-хо!
пятнадцать мертвецов
и бутылка рома
в сундуке среди
гиней и дублонов
йо-хо-хо! есть
бутылка рома
йо-хо-хо!
среди гиней
и дублонов!»
до-диез и си-бемоль –
это две ноты которые
не могут жить без третьей
а вокруг валяются топоры
мерцая в лунном свете
и дожидаются чтобы
кто-нибудь их заметил
жуткие змеи выползают
из вишневого пирога
но их пожирают
влажные волны

Вот я пишу "пишет", а ведь Владимир уже и не пишет стихов. Он и теперь живет в Ростове, что неподалеку от Шахт,  но он не пишет, и поэтому он хороший поэт. Ведь сам Межера когда-то написал так про поэта: 

еще не мертвый

но уже хороший


Теперь времена ИЗУВЕРОВ


Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.